Поиск книг:
Категории:
Авторы:
О произведении

Игрок

Федор Достоевский

(1821-11-11 - 1881-01-27)
 
Раздел: классика
 
Разделы
 
Афоризм
Когда вы заимствуете что-нибудь у одного писателя, это называется плагиатом, когда вы заимствуете у многих - это уже исследование. Уилсон Мизнер
Логин:
Пароль:
регистрация
Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта:
Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:
единственно для одного только развлечения и забавы. Это совершенное незнание
действительности и невинный взгляд на людей были  бы,  конечно,  чрезвычайно
аристократичными. Я видел, как многие маменьки выдвигали вперед  невинных  и
изящных, пятнадцати- и шестнадцатилетних мисс,  своих  дочек,  и,  давши  им
несколько золотых монет,  учили  их,  как  играть.  Барышня  выигрывала  или
проигрывала, непременно улыбалась и отходила очень  довольная.  Наш  генерал
солидно и важно подошел к столу; лакей бросился было подать ему стул, но  он
не заметил лакея; очень  долго  вынимал  кошелек,  очень  долго  вынимал  из
кошелька триста франков золотом, поставил их на черную и выиграл. Он не взял
выигрыша и оставил его на столе. Вышла опять черная; он и  на  этот  раз  не
взял, и когда в третий раз вышла красная, то  потерял  разом  тысячу  двести
франков. Он отошел с улыбкою и выдержал характер. Я  убежден,  что  кошки  у
него скребли на сердце, и будь  ставка  вдвое  или  втрое  больше  -  он  не
выдержал бы характера и выказал бы волнение. Впрочем, при мне  один  француз
выиграл и потом проиграл тысяч до тридцати  франков  весело  и  без  всякого
волнения. Настоящий джентльмен, если бы проиграл и все  свое  состояние,  не
должен волноваться. Деньги до того  должны  быть  ниже  джентльменства,  что
почти не стоит об них заботиться. Конечно, весьма аристократично  совсем  бы
не замечать всю эту грязь всей этой сволочи и  всей  обстановки.  Однако  же
иногда  не  менее  аристократичен  и  обратный  прием,  замечать,  то   есть
присматриваться,  даже  рассматривать,  например  хоть  в  лорнет,  всю  эту
сволочь: но не иначе, как принимая всю эту толпу и всю эту грязь  за  своего
рода развлечение, как бы за  представление,  устроенное  для  джентльменской
забавы.  Можно  самому  тесниться  в  этой  толпе,  но  смотреть  кругом   с
совершенным убеждением, что собственно вы сами наблюдатель и уж нисколько не
принадлежите к ее составу. Впрочем, и очень пристально наблюдать  опять-таки
не следует: опять уже это будет  не  по-джентльменски,  потому  что  это  во
всяком случае зрелище не стоит большого и слишком  пристального  наблюдения.
Да и вообще мало  зрелищ,  достойных  слишком  пристального  наблюдения  для
джентльмена. А между тем мне лично показалось, что все  это  и  очень  стоит
весьма пристального наблюдения, особенно для того, кто пришел не для  одного
наблюдения, а сам искренно и добросовестно  причисляет  себя  ко  всей  этой
сволочи. Что же касается до моих сокровеннейших нравственных убеждений, то в
настоящих рассуждениях моих им, конечно, нет места. Пусть уж это будет  так;
говорю для очистки совести. Но вот что я замечу: что во все последнее  время
мне как-то ужасно противно было прикидывать поступки и мысли мои к какой  бы
то ни было нравственной мерке. Другое управляло мною... --------
     8 - дурным тоном (франц.).
     9 - тридцать и сорок (франц.).
     Сволочь действительно играет очень грязно. Я даже не  прочь  от  мысли,
что тут у стола происходит много самого обыкновенного  воровства.  Круперам,
которые сидят по концам стола, смотрят за ставками и рассчитываются,  ужасно
много работы. Вот еще сволочь-то! это большею частью  французы.  Впрочем,  я
здесь наблюдаю и замечаю вовсе не  для  того,  чтобы  описывать  рулетку;  я
приноравливаюсь для себя, чтобы знать, как себя вести на  будущее  время.  Я
заметил,  например,  что  нет  ничего  обыкновеннее,   когда   из-за   стола
протягивается вдруг чья-нибудь рука  и  берет  себе  то,  что  вы  выиграли.
Начинается  спор,  нередко  крик,  и  -  прошу  покорно  доказать,   сыскать
свидетелей, что ставка ваша!
     Сначала вся эта штука была для  меня  тарабарскою  грамотою;  я  только
догадывался и различал кое-как, что ставки бывают на числа, на чет и нечет и
на цвета. Из денег Полины Александровны я в этот вечер решился попытать  сто
гульденов. Мысль, что я приступаю к игре не для себя, как-то сбивала меня  с
толку. Ощущение было  чрезвычайно  неприятное,  и  мне  захотелось  поскорее
развязаться с ним. Мне все казалось, что, начиная  для  Полины,  я  подрываю
собственное счастье. Неужели нельзя прикоснуться  к  игорному  столу,  чтобы
тотчас  же  не  заразиться  суеверием?  Я  начал  с  того,  что  вынул  пять
фридрихсдоров, то есть пятьдесят гульденов, и поставил их на  четку.  Колесо
обернулось,  и  вышло  тринадцать  -  я  проиграл.  С  каким-то  болезненным
ощущением, единственно чтобы как-нибудь развязаться и уйти, я  поставил  еще


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 :
Главная| Новости сайта| Авторы| Темы| Контакты| О проекте
© 2009 Домашняя библиотека