Поиск книг:
Категории:
Авторы:
О произведении

Преступление и наказание

Федор Достоевский

(1821-11-11 - 1881-01-27)
 
Раздел: классика
 
Разделы
 
Афоризм
Самый плохой написанный рассказ гораздо лучше самого гениального, но не написанного. В. Шахиджанян
Логин:
Пароль:
регистрация
Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта:
Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:
Федор Михайлович Достоевский. 
Преступление и наказание

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ * 

I


     В начале июля, в чрезвычайно жаркое  время,  под  вечер,  один  молодой
человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в  С-м  переулке,
на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К-ну мосту.
     Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице.  Каморка
его приходилась под самою кровлей  высокого  пятиэтажного  дома  и  походила
более на шкаф, чем на квартиру. Квартирная же  хозяйка  его,  у  которой  он
нанимал эту каморку с обедом и прислугой, помещалась одною лестницей ниже, в
отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему  непременно  надо
было проходить мимо хозяйкиной кухни, почти  всегда  настежь  отворенной  на
лестницу. И каждый раз молодой человек, проходя  мимо,  чувствовал  какое-то
болезненное и трусливое ощущение, которого стыдился и от которого  морщился.
Он был должен кругом хозяйке и боялся с нею встретиться.
     Не то чтоб он был так труслив и  забит,  совсем  даже  напротив;  но  с
некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии  похожем
на ипохондрию. Он до того углубился в себя и уединился от всех,  что  боялся
даже  всякой  встречи,  не  только  встречи  с  хозяйкой.  Он  был  задавлен
бедностью; но даже стесненное положение перестало в последнее время тяготить
его. Насущными делами своими он  совсем  перестал  и  не  хотел  заниматься.
Никакой хозяйки, в сущности, он не боялся, что бы  та  ни  замышляла  против
него. Но останавливаться на  лестнице,  слушать  всякий  взор  про  всю  эту
обыденную дребедень, до которой ему нет никакого дела, все эти приставания о
платеже, угрозы, жалобы,  и  при  этом  самому  изворачиваться,  извиняться,
лгать, - нет  уж,  лучше  проскользнуть  как-нибудь  кошкой  по  лестнице  и
улизнуть, чтобы никто не видал.
     Впрочем, на этот раз страх встречи с своею кредиторшей даже его  самого
поразил по выходе на улицу.
     "На какое дело хочу покуситься и в то же время каких пустяков боюсь!  -
подумал он с странною улыбкой. - Гм... да... все в руках человека, и  все-то
он мимо носу проносит, единственно от одной трусости...  это  уж  аксиома...
Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового  собственного  слова
они всего больше боятся... А впрочем,  я  слишком  много  болтаю.  Оттого  и
ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и  так:  оттого  болтаю,  что
ничего не делаю. Это я в этот последний  месяц  выучился  болтать,  лежа  по
целым суткам в углу и думая... о царе Горохе. Ну зачем я теперь иду? Разве я
способен на это? Разве это серьезно? Совсем не серьезно. Так  ради  фантазии
сам себя тешу; игрушки! Да, пожалуй что и игрушки!"
     На улице жара стояла  страшная,  к  тому  же  духота,  толкотня,  всюду
известка, леса, кирпич, пыль и та особенная  летняя  вонь,  столь  известная
каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, -  все  это  разом
неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши.  Нестерпимая  же
вонь из распивочных, которых в этой  части  города  особенное  множество,  и
пьяные,  поминутно  попадавшиеся,  несмотря  на  буднее   время,   довершили
отвратительный и грустный колорит картины.  Чувство  глубочайшего  омерзения
мелькнуло  на  миг  в  тонких  чертах  молодого  человека.  Кстати,  он  был
замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами,  темно-рус,  ростом
выше среднего,  тонок  и  строен.  Но  скоро  он  впал  как  бы  в  глубокую
задумчивость, даже, вернее сказать, как бы в какое-то забытье, и пошел,  уже
не замечая окружающего, да и не желая его замечать. Изредка только  бормотал
он что-то про себя, от своей привычки к монологам, в которой он  сейчас  сам
себе признался. В эту же минуту он и  сам  сознавал,  что  мысли  его  порою
мешаются и что он очень слаб: второй день как уж он почти совсем  ничего  не
ел.


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 : 258 : 259 : 260 : 261 : 262 : 263 : 264 : 265 : 266 : 267 : 268 : 269 : 270 : 271 : 272 : 273 : 274 : 275 : 276 : 277 : 278 : 279 : 280 :
Главная| Новости сайта| Авторы| Темы| Контакты| О проекте
© 2009 Домашняя библиотека