Поиск книг:
Категории:
Авторы:
О произведении

Сильна как смерть

Ги Мопассан

(1850-08-05 - 1893-07-06)
 
Год: 1889
Раздел: классика
 
Разделы
 
Афоризм
Писать - всё равно что добывать жемчуг, а публиковать написанное - всё равно что метать его перед свиньями. Бауржан Тойшибеков
Логин:
Пароль:
регистрация
Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта:
Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:
Ги де Мопассан
     
Сильна как смерть
     
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
     
Глава 1
     
     День проникал в просторную мастерскую сквозь окно в потолке. То был большой квадрат 
ослепительного голубого сияния, светлая дверь в бескрайнюю лазурную даль, в которой быстро 
мелькали летящие птицы.
     Но, едва проникнув в высокое, строгое, задрапированное помещение, радостное сияние 
дня смягчалось, утрачивало свою яркость, меркло в складках тканей, угасало в портьерах и 
тускло освещало темные углы, где лишь золоченые рамы горели как пламя. Казалось, здесь 
находились в заточении тишина и покой, тот покой, который всегда царит в жилище 
художника, где душа человека вся ушла в работу. В этих стенах, где мысль обитает, где мысль 
созидает, истощается в яростных усилиях, все начинает казаться усталым и подавленным, как 
скоро она успокаивается. После вспышек жизни все здесь словно бы замирает, все отдыхает – и 
мебель, и драпировки, и холсты с неоконченными портретами знаменитостей; можно подумать, 
что жилище изнемогает от усталости своего хозяина, что оно трудилось вместе с ним, участвуя 
в его ежедневно возобновляющейся битве. В помещении стоял одуряющий, смешанный запах 
красок, скипидара и табака, которым пропитались и ковры и кресла; гнетущую тишину 
нарушали лишь отрывистые, звонкие крики ласточек, пролетавших над открытой рамой, да 
немолчный, слитный гул Парижа, еле слышный на верхних этажах. Все застыло, и только 
голубое облачко дыма, образовывавшееся от частых затяжек папиросой, которую, 
растянувшись на диване, медленно жевал Оливье Бертен, непрерывно поднималось ввысь.
     Взор Бертена терялся в далеком небе; он искал сюжет для новой картины. Что он 
напишет? Этого он еще не знал. Бертен не был решительным, уверенным в себе художником; 
это была натура беспокойная, и во время своих творческих поисков он беспрестанно то 
вдохновлялся чем-то, то вновь охладевал. Он был богат, знаменит, он добился всевозможных 
почестей, но даже и теперь, на склоне дней, этот человек, в сущности, не знал, к какому идеалу 
он стремился. Он получил Римскую премию; он отстаивал традиции, он, вслед за многими 
своими предшественниками, воссоздавал великие исторические события, но потом 
осовременил свои сюжеты и начал писать людей, здравствовавших и поныне, хотя все-таки 
пользовался классическими аксессуарами. Умница, энтузиаст, упорный труженик, правда, 
подвластный переменчивой мечте, влюбленный в свое искусство, которым владел в 
совершенстве, он достиг, благодаря постоянным размышлениям, замечательного мастерства и 
большой гибкости таланта, гибкости, до некоторой степени возникшей из колебаний и попыток 
работать во всех жанрах. Быть может, внезапное увлечение света его изящными, изысканными 
и тщательно выполненными произведениями повлияло на формирование его характера и 
помешало ему стать таким, каким он стал бы в иных условиях. После триумфального начала 
своей карьеры безотчетное желание нравиться постоянно томило его и незаметно изменяло его 
путь, смягчало его убеждения. К тому же это желание нравиться проявлялось у него во 
всевозможных формах и способствовало его славе.
     Его приятные манеры, его привычки, уход за собой, его давняя репутация ловкого силача, 
искусного фехтовальщика и наездника составляли своего рода небольшой почетный эскорт 
вокруг его все возрастающей известности. После Клеопатры он сразу стал знаменитостью: 
Париж неожиданно влюбился в него, сделал его своим избранником, прославил, и он внезапно 
превратился в одного из тех блестящих светских художников, которые гуляют в Булонском 
лесу, которых оспаривают друг у друга салоны, которых еще молодыми принимают во 
Французский институт. И он вошел туда как победитель, признанный всем городом.
     Так и вела его Фортуна до приближения старости – вела, лелея и лаская.
     И вот, наслаждаясь чудесным днем, ликующим за стенами, он искал поэтический сюжет. 
Впрочем, он слегка осоловел после завтрака и папиросы и теперь, глядя ввысь, мечтал и 
мысленно уже набрасывал на фоне лазурного неба быстро проносившиеся фигуры, грациозных 
женщин в аллеях парка или на тротуарах, влюбленные пары на берегу реки, – все изящные 
видения, которые тешили его мысль. Переменчивые образы, расплывчатые и сменяющие друг 
друга, вырисовывались на небе в красочных видениях художника, а ласточки, в своем 
нескончаемом полете пронизывавшие пространство, словно пущенные стрелы, казалось, хотели 
стереть эти образы, зачеркнуть их, словно то были настоящие рисунки.


1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 :
Главная| Новости сайта| Авторы| Темы| Контакты| О проекте
© 2009 Домашняя библиотека